Экскурсия в Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе

Экскурсию для нас провела директор музея Физтеха Рената Федоровна Витман, она подробно рассказала о жизни и научном наследии великого учёного и человека — Абрама Фёдоровича Иоффе, чьё имя носит институт, и о том колоссальном вкладе, который он внёс в развитие не только физики, но и всей отечественной науки — в мирное время, в годы войны и даже в эпоху несправедливости и забвения.

Рис. 2. Рабочий кабинет А.Ф.Иоффе, где он проводил встречи со своими учениками и коллегами.

Абрам Иоффе — гений, которого не признавали

Абрам Фёдорович Иоффе — один из величайших физиков и организаторов науки в истории России и СССР. Его ум, дальновидность и преданность науке не имели границ, но путь к признанию был для него невероятно трудным — не из-за недостатка знаний, а из-за предрассудков, бюрократии и антисемитизма, царивших в Российской империи и позже в СССР.

Иоффе родился в 1880 году в еврейской семье в городе Ромны Полтавской губернии Российской империи (Сумская область, Украина). Он окончил обычную школу, а не классическую гимназию, которая считалась «единственно приемлемой» для поступления в университет. Из-за этого ему отказали в приёме в Петербургский университет, несмотря на явные способности.

Иоффе уехал учиться за границу — в Мюнхен, где стал учеником Вильгельма Рентгена, открывшего рентгеновские лучи и получившего первую Нобелевскую премию по физике. Уже в 1905 году Иоффе защитил докторскую диссертацию под руководством Рентгена и стал доктором философии — высшей учёной степенью в Германии.

По окончании учёбы ему поступили приглашения остаться в Европе: сразу три университета предложили ему должность профессора. Сам Рентген, высоко ценивший своего ученика, предложил Иоффе остаться в Мюнхене с перспективой в будущем возглавить институт. Однако, несмотря на блестящие перспективы за рубежом, Абрам Фёдорович принял решение вернуться на родину.

Когда он вернулся в Россию — образованный, с европейской репутацией, с докторской степенью — его всё равно не приняли в Петроградский (Ленинградский) университет. Причина? Он был евреем. В то время действовали «процентные нормы» — ограничение на число студентов и преподавателей-евреев.

Единственным вузом, согласившимся принять Иоффе, стал Петроградский политехнический институт — и то лишь на должность лаборанта, да ещё и без жалованья. Это был акт невероятного смирения и преданности науке: учёный мирового уровня вынужден был начинать с самой скромной позиции, не имея ни должности, ни зарплаты.

Рис. 3. Мемориальная доска в ФТИ, посвящённая 130-летию со дня рождения А.Ф. Иоффе и его портрет.

Рождение ФТИ

Но именно в Политехе Иоффе начал собирать вокруг себя талантливых студентов и коллег. В 1918 году, уже после революции, он добился невозможного: основал Государственный рентгенологический и радиологический институт, позже переименованный в Физико-технический институт (ФТИ). Это стало первым в России исследовательским институтом нового типа — не учебным, а именно научно-исследовательским, ориентированным на прорывные открытия.

Здесь Иоффе создал уникальную среду:

• он сам подбирал талантливых молодых людей, вне зависимости от происхождения,
• он платил стипендии, когда государство не могло,
• он сам ездил за оборудованием, в том числе — за границу,
• он ввёл европейские стандарты лабораторной работы.

Одним из самых значимых его начинаний стал кружок по изучению расщепления атомного ядрав 1930-х годах. В нём участвовали всего 12 человек — но среди них были будущие руководители советского атомного проекта: Игорь Курчатов, Яков Зельдович, Юлий Харитон. Этот кружок стал ядром ядерной программы СССР. На рис. 2 и рис. 4 показан кабинет Абрама Фёдоровича Иоффе, в котором в разные годы ученики Иоффе слушали его, спорили, обсуждали ключевые научные вопросы, определившие будущее советской физики.

Рис. 4. Рабочий кабинет А.Ф.Иоффе.

Иоффе организовал пять всесоюзных научных семинаров по ядерной физике, на которые съезжались лучшие умы страны.

Рис. 5. Фотографии участников всесоюзных семинаров по ядерной физике в кабинете Иоффе.

Ученики Иоффе обеспечили нам сегодняшнее существование, это были люди, которых не интересовали ни карьерный рост, ни выгода, они просто всё делали для своей страны.

Война — время, когда наука спасала жизни

Во время Великой Отечественной войны Иоффе не остался в стороне. Он лично ездил на фронт, разыскивая учёных, призванных в армию, чтобы вернуть их к работе — он знал: их умы нужны стране не меньше, чем солдаты. Многих он буквально вытаскивал из окопов и возвращал в лаборатории.

Под его руководством в ФТИ были сделаны прорывы, спасшие тысячи жизней:

• система размагничивания кораблей — позволила защитить флот от магнитных мин,
• антибиотический препарат (аналог пенициллина) — разработан Бреслером и Гликиной,
• прибор «Прогибобров» — использовался женщинами на «Дороге жизни» через Ладожское озеро, чтобы не провалиться под лёд, — определил безопасную скорость (≤35 км/ч), дистанцию между машинами и нагрузку.

Рис. 6. Прибор «Прогибобров» и инсталляция в рабочем кабинете Иоффе, посвященная вкладу ФТИ в годы ВОВ.

Рис. 7. Инсталляция, посвященная вкладу ФТИ в советскую космонавтику.

Благодарность системы: увольнение и забвение

Но после войны, в эпоху сталинского антисемитизма и «борьбы с космополитизмом», Иоффе — еврей, международник, ученик Рентгена — стал неудобен. В 1950 году его вынудили уйти с поста директора ФТИ. Новым директором стал П.Л. Камар — человек, далёкий от науки, но «надёжный» для власти.

Иоффе, основатель института, не мог даже зайти в своё здание — его туда не пускали. Только при следующем директоре ему разрешили вернуться — как простому посетителю. Позже, когда он подал заявку на преподавание в Ленинградский политехнический институт (где когда-то работал бесплатно), ему отказали — формально «по возрасту», но на деле — из-за политической неблагонадёжности.

ФТИ — колыбель русской науки

Физико-технический институт — это не просто здание. Это место, где рождалась история:

• здесь работали над атомной бомбой, получив данные с фронта (как говорил Забродский),
• здесь разрабатывали материалы для космоса, без которых Юрий Гагарин не полетел бы в космос в 1961 году,
• здесь сохраняли науку в блокаду, кормили сотрудников, не давая никому умереть от голода (Кабека, Рейнов),
• здесь до сих пор ведутся исследования в области физики твёрдого тела, квантовых технологий, плазмы, материаловедения.

ФТИ — кузница кадров: из него вышли десятки академиков, лауреаты международных премий, руководители научных школ.

Рис. 8. Портреты почетных членов ФТИ.

Наша экскурсия: прикоснуться к истории

Именно находясь в стенах ФТИ, мы впервые по-настоящему осознали масштаб личности Иоффе — не как далёкой исторической фигуры, а как живого человека.

Мы побывали в личном кабинете Абрама Фёдоровича — простом, скромном, но наполненном атмосферой великой мысли. Там, где он принимал решения, вёл переписку, спорил с Курчатовым и направлял судьбы целых научных школ.

В соседней комнате — фотографии, блокноты, личные вещи. Всё это не за стеклом, а в живом пространстве. Именно здесь, среди этих предметов, мы не просто услышали историю — мы её почувствовали. Особенно тронуло, что мебель в этой комнате — письменный стол, стулья, шкафы — была передана институту его женой после его ухода. Это не музейный реквизит: это часть его жизни, оставленная нам как наследие.

Рис. 9. Рабочий стол и диван в кабинете А.Ф. Иоффе. Предметы переданы в ФТИ его женой после смерти учёного.

Рис. 10. Личные вещи А.Ф. Иоффе в его кабинете.

Находясь в институте, понимаешь: Иоффе жил не ради славы, не ради денег — он жил ради истины. Он верил, что наука — для человека, а не для власти. И именно благодаря таким людям — несмотря на бюрократов, предрассудки и исторические трагедии — Россия осталась великой научной державой.

Эта экскурсия превратила сухие даты и имена в живую память. Мы поняли: такие люди, как Иоффе— не просто учёные, а нравственный ориентир. Их преданность науке, верность своей стране и любовь к Родине показывают, как нужно работать — не для личной выгоды, а в интересах Отечества и прогресса. И именно к этому мы стремимся — быть похожими на них, достойными наследниками их дела.

Ксения Шклярова